Скетч 2. «Социальное дистанцирование, самоизоляция в экстремальной ситуации пандемии: забота о себе и забота о другом»

Рекомендации, которые мы ранее подготовили, находятся на сайте МГУ и имели большой резонанс. Они были опубликованы более чем в 25 изданиях разных стран. Поэтому мы продолжим рубрику #психологияпандемии, через день также заработает одноименный сайт и горячая линия кафедры психологической помощи и ресоциализации факультета психологии МГУ имени М.В. Ломоносова.

#психологияпандемии
Скетч 2. Социальное дистанцирование, самоизоляция в экстремальной ситуации пандемии: забота о себе и забота о другом.

Основным орудием борьбы с патогеном в экстремальной ситуации COVID-19 и основной практикой, его реализующей, считается социальное дистанцирование. Этот термин вошёл в обиход в экстремальной ситуации и требует предварительного прояснения. Социальное дистанцирование — ограничение контактов индивида с другими, в связи с потенциальной угрозой инфекции является новой практикой, отличающейся от привычного для человека поведения в повседневной реальности. СД переворачивает логику контакта в повседневности . Эта санитарно- эпидемиологическая рекомендация или предписание, подкреплённая требованиями властей адресована конкретному индивиду- свободному от патогена и в своих поступках гражданину. В СД пока речь не идёт о принудительном карантине , который действует уже к определённой высоко рисковой группе населения . От этого свободно воляизвляющего гражданина инстанции и власти ждут выполнения соответствующему предписанию поведения, как акта доброй воли . То есть — автономного самодетерминированного поведения личности, свободного ответственного поступка. Самоизоляция , как особая выраженая форма СД и ,как механизм реализации есть поступок . Вся жизнь теперь как поступок. Выходит я сам себя изолирую и оправляю с улицы — мест возможно контакта с другим( для его и моей пользы или блага) — домой и удерживаю себя там, и осуществляю свою разнообразную жизнедеятельность , с учетом ограничений накладываемых этой ситуацией и напротив новыми возможностями , которые в ней открываются.

Продолжу дальнейшее, прояснение нашего подхода, который мы разработали для понимания экстремальной ситуации человека — он является позитивным экзистенциально- деятельностным подходом (отчёт Лаборатории…1990). В отличие от традиционного негативистского понимания экстремальной ситуации как ситуации деструкции, расстройства, разрушения, аварий, бедствий, которые наносят увечия, подрывают здоровье, создают дистресс и травму, мы разработали концепцию позитивного понимания экстремальной, в том числе, кризисной, критической ситуации человека. Рассматривая экстремальную ситуацию как ситуацию испытания, в которой человек отвечает на вызовы и перспективы бытия, мы открываем за негативным планом страдания, расстройства и разрушения позитивный план стойкости, мужества, просветления, роста и развития, открытия новых трансгрессивных возможностей, становления человеческого в человеке. Два этих плана: страдание и деяние вступают во внутреннюю связь и общение. И страдать, и действовать. Это не всё, и скажу, забегая вперёд: деяние раскрывает работу недеяния. Делая нечто — изолируя себя от другого, как суть моего бытия ныне, я изолирую другого от себя.
Позитивное в нашем подходе является конкретной позитивностью, то есть позитивностью, которая включает в себя и негативное: человек следует позитивному, преодолевая негативное, а не исключая его из своего бытия.

Чтобы индивид взял на вооружение такое поведение, он должен: 1) осознать внутреннюю необходимость в этом поведении, 2) принять его как факт собственной жизни, 3) овладеть им как собственной практикой и 4) удерживать самоконтроль в режиме текущего тестирования реальности. Социальное дистанцирование — это практика, деятельность, которая предполагает сознательное ответственное поведение человека. Она требует автономной работы личности — внутренней и внешней работы личности над собой. Эту работу нужно делать одновременно в двух планах (работа личности — двуликий янус), чтобы, во-первых, противодействовать чему-то в себе, ограничивать себя в чем-то, освобождаться от чего-то, запрещать себе делать нечто, во-вторых, утверждать в себе и своей жизни нечто новое, направлять и заставлять себя делать то, что действительно необходимо, что является призывом и её бытия, и требованием её реальности. Например, перестать посещать людные места и находится дома имеет два слитных, но различных плана. Экзистенциально-деятельностная
психология сморит на ситуацию человека не только как на ситуацию переживания , но как на ситуацию деяния и недеяние. Психологи думают и хотят увидеть через свои линзы человека дома, как мучающегося от стресса, напряжений, скуки и апатии. Люди занимаются деятельностью дома — в горизонте новых возможностей, которые у них открываются, занимаясь вещами, для которых до этого не находилось время. Снимается транзитный стресс перемещения, перехода. В действительности люди обнаруживают, что у них появилось больше времени и в тоже самое время, что не хватает времени на все-то, что хотелось бы делать.
Конечно, направленность работы на что-то и от чего-то ценностно-загружена и наполнена смыслом в двух ориентациях: 1) направленность на жизнеутверждение, на бытие, на благополучие (L-смыслы) и 2) противодействие (или отказ) жизнеотрицанию, небытию, смерти, неблагополучию (D-смыслы). Специально отмечу, в отличие от традиционного понимания смысла в философии, психологии и повседневной жизни мы, отталкиваясь от экстремальной методологии и антропологии понимания человека, рассматриваем смысловые образования эквивокально (двусмысленно): смысл жизни (L-смысл) рассматривается соотносительно смысла смерти (D-смысла).

Прежде всего, социальное дистанцирование (СД) — санитарно-эпидемиологическая рекомендация, выраженая решением органов государственной власти в форме предписаний и ограничений разной степени жесткости и строгости. Эти рекомендации и ограничения научно обоснованы и выработаны на основе опыта борьбы с новой коронавирусной инфекцией. СД может быть осуществлено и стать реальностью поведения конкретного индивида, только обретая психологическое значение, личностный смысл и мотивационное обеспечение. А это возможно только в процессе внутренней сознательной ответственной работы личности над собой, которая создаёт и производит психологические, личностные основания и ресурсы. Работа личности — фабрика по производству и смыслов, и мотиваций, и регуляций, и эмоций, и представлений и т.д. С другой стороны, в ней производится самим человеком и паника, и ажитация, и подавленность, и агрессия. В работе личности естественная тревога перерастает в панику: паника не возникает, а производится самим человеком в собственной работе из разных психических явлений, продуктов.

Человек в экстриме окружён с двух сторон двумя возможными негативами: 1) с одной стороны, паникой и производными, 2) с другой стороны, отрицанием, отклонением реальности, заключённой в ней опасности, неверием в угрозу и обесцениванием опасности, рискованным поведением. Эти два феномена в нашем подходе трактуются как синхронные, одновременно возникающие формы, а не как последовательные стадии реагирования на травму или дистресс, как на это смотрят в традиционной психологии.
В процессах работы личности переплетаются в единство процесс внутренней и внешней мотивации, социальное дистанцирование как внешнее требование и СД как осознанная необходимость, принятая человеком в форме внутренней задачи — задачи на жизнь на бытие. На практике соотношение внутренней работы (ВР) и внешнего требования реальности, в том числе социо-культурной, могут носить разный характер для разных людей. Некоторые не включают ВР, пока гром не грянет, и тянут до последнего. Например, находились люди, которые стремились оправится на отдых зарубеж, хоть куда, подкупленные вдруг образовавшейся дешевизной туров в связи с тем, что другие разумные люди спешно покинули эти опасны места. Шли два потока — один туда, а другой туда. Вот эти своекорыстные граждане — с социальной и личностной пониженной ответственностью — в большинстве своём дали последовательные волны распространения патогена. Другие, наоборот, бдительны или даже сверхбдительны, некоторые опережающе реагируют на прогнозируемые события. Например, запасаются впрок, и более чем, продуктами долгого хранения и туалетной бумагой — чаще всего на западе.

Есть три вида поведения, которые наилучшим образом подходят для выражения соотношения между социальным дистанцированием, в том числе, самоизоляцией, и возрастающими ограничениями, продиктованными возрастанием риска инфицирования. Обозначим эти три вида поведения следящим образом: 1) добровольное поведение, 2) добровольно-принудительное поведение и 3) принудительное поведение. Они располагаются на оси перехода от внутренней мотивации к внешней. Этим видам мы поставим в соответствие три формы самоизоляции: 1) самоизоляция (мягкая форма — предлагается «по возможности, оставаться дома»), 2) строгая или обязательная самоизоляция (является формой добровольно-принудительного ограничения контактов), 3) жесткая самоизоляция (по сути речь идет о жестком карантине, так называемом “lockdown”, shielding) – является принудительной формой ограничения контактов в связи с критическим развитием эпидемии. Эти разные формы самоизоляции предписываются избирательно в зависимости от субъективных и объективных условий
В экстриме они могут выстроиться в ряд, чтобы уменьшить неадекватное поведение тех граждан, которые несут риск. Они в своей последовательности соответствуют отношению массового сознания к ограничениям со стороны государственных органов власти, отражающих санитарно-эпидемиологические требования.

На первом этапе ограничение поведения строилось на том, что люди добровольно будут следовать социальному дистанцированию, ограничивая потенциально опасные контакты. Властные требования ограничивались просьбами, призывами, рекомендациями избегать потенциально опасных контактов, не посещать неблагополучные страны.
В дальнейшем эта линия развивалась по последовательной отмене массовых мероприятий, переводу образовательной и воспитательной деятельности «на удалёнку». Однако граждане продолжали рваться за рубеж даже тогда, когда было очевидно опасное развитие ситуации. Беспечность, «авось и меня не затронет», имеет более глубокие причины…

С учетом этого неадекватного поведения, сопровождающегося отрицанием и отклонением угрозы, президент принял решение объявить «нерабочую неделю» и рекомендовал по возможности «оставаться дома». Однако первый день «выходных» показал, что нерабочую неделю люди превратили в «антикоронавирусные каникулы». Люди повалили в парки, на шашлыки, кататься на велосипедах и т.д. Одна дама из бомонда легкомысленно заявила: «Нам не запрещали выходить из дома, поэтому делаем, что хотим». Люди и делали, что хотели, хотя носили в себе инфекцию. Да, у них не проявлялась ещё клиника, но они знали, что побывали в неблагополучной зоне вероятного риска. Знали, но не останавливали себя от опасных для других людей поступков. «Держитесь от меня подальше, гражданка», – сказал бы острожный мужчина по логике ситуации. Не говорили, а церемониально обнимались, как это делала вся Италия, продолжая следовать своим национальным ритуалам, пока не вмешались власти. Принцип удовольствия растягиваем до последнего момента, вдвигая свою жизнь в сектор Танатоса.

С учетом этого, как говорится, несознательного, безответственного, рискованного поведения, несущего угрозу безопасности других людей, было принято решение, по сути, в форме добровольно-принудительного поведения о режиме «строгой самоизоляции для всех» – режим обязательной самоизоляции, или режим строгой самоизоляции. Он отличается строгостью и жесткостью внешнего контроля, но всё же аппелирует к сознательности, ответственности, самодисциплине. Поэтому изоляция и называется «самоизоляция». Я сам изолирую себя – я работаю в рекурсивном цикле над собой, отправляю себя домой с опасной улицы и держу там, до поры до времени. Но с оглядкой на стражей порядка. Важно: держу дома, не только для своего блага, но и для блага другого . Я могу стать источником неблага . Я обниму его- объятие моего благо может быть объятием смерти.
В первый же день нововведений ситуация резко изменилась: город опустел, 90% людей стали ходить в масках, опасливо озираясь друг на друга. Люди стали учиться держаться на физическом расстоянии 1.5-2 метра. А те, которые до этого игнорировали угрозу, отрицали реальность опасности, считали, что пандемия — это не его собственная проблема, а проблема кого-то другого, не моя (как феномен чужой смерти), и чувствовали себя неуязвимо, как бы обернулись в противоположную логику самодисциплины. Хотя не все.

Почему? Да потому что, чтобы человек соблюдал социальное дистанцирование для разрыва цепи распространения патогена, он должен осознать и принять экстремальную ситуацию пандемии как Собственную реальность — Реальность, в которой в его жизнь, в его бытие вторгается смерть и небытие. Его бытие, а не страж порядка, требует от него дать достойный человека ответ вызову, брошенному ему патогеном. Не дайте патогену превратить себя в инкубационный контейнер в его цепи размножения. У Вириона нет рук, он передаётся руками того эгоистичного индивида, который дал паразиту пристанище, превратив себя в орудие Смерти чужеродного патогена. И разглагольствует, и поучает, и лезет на рожон под тяжестью своего раздутого Эго, не отражая, не рефлексируя, что кроме его Я, есть ещё другие Я со своими личными пространствами свободы. «Свободы от» – от Вириона, означает, ещё дать свободу и благо и другому, освободить его от меня, как от возможного носителя неблага.

Со-бытие в мире как бытие без другого. Практика «свободы от» принижена философами, мол такая свобода — низкая в иерархии свобода. Мол, дайте человеку свободу быть. Чтобы быть, надо жить, иметь Жизнь. Жизнь как благо. Для себя и для другого. Вот вторая сторона социального дистанцирования. Теперь благо для другого требует свободы от меня. Ответственость за смерть другого очерчивает границы новой аутентичности, новой онтологии Я. Хайдеггеровское со-бытие – теперь бытие на дистанции. Деяние, а не только переживание паники и неуязвимости, в форме практики социального дистанцирования раскрывает нутро этой практики — само-дистанцирование от другого. Дистанцироваться от другого, увести себя домой в самоизоляцию двойственно: забота о себе становится основным инструментом блага другого. Самоизоляция как изоляция другого от меня. Главное: самодистанцирование не только для практики заботы о себе, двигаясь от другого в добровольную самоизоляцию от опасного другого, но и для того чтобы свершить акт благополучия другого, практику заботы о другом.

Всякая забота о себе содержит ядро заботы о другом — о другом Я и о другом как Я. Не заключайте сделку со смертью, дамы и господа! Не идеализируйте вирион и не приписывайте ему благие намерения, якобы он даёт смотреть правде в глаза, восстанавливает справедливость, семейный уют и истинные ценности. Вирион – зло. Принимая ситуацию испытания, мы должны отвергать патоген и помогать своему организму справиться с ним в борьбе не на жизнь, а на смерть. И помогать другому, заботиться о другом, о его благополучии раскрывается как практика заботы о себе: такой заботы, в которой я освобождаю другого от себя. Ношу маску, чтобы изолироваться от другого, но и изолировать другого от себя. Самоизоляция как забота о себе и как благо для другого. Берегите других от себя!

Автор: Мадрудин Магомед-Эминов

Другие скетчи #психологияпандемии:

Скетч 1 ПСИХОЛОГИЯ ПАНДЕМИИ COVID-19

Скетч 3 Социальное дистанцирование: перевёрнутая перспектива мира

Скетч 4 Социальное дистанцирование: трансформация мира